Завершается сессия Генеральной Ассамблеи ООН. Её итоги свидетельствуют о том, что точек соприкосновения между ключевыми странами, определяющими мировую политику, становится всё меньше. Даже те, кто позиционирует себя как защитник существующей системы международных отношений и правовых норм, нередко рассматривают внешнюю политику через призму собственных внутриполитических проблем. В таких условиях достигать согласованных действий и компромиссов будет сложнее, чем прежде.
Трибуна ООН традиционно служила площадкой для внешнеполитических манифестов. Выступавшие обличали, предлагали, жаловались, но не использовали её для того, чтобы понравиться аудитории или свести счёты с внутриполитическими оппонентами. Однако в последние годы это неписаное правило стало меняться. Заметную роль в этом сыграл президент США Дональд Трамп. В прошлом году его первое выступление в ООН превратилось в длинный рассказ о достижениях за первые месяцы правления и о препятствиях, которые чинят ему многочисленные враги. В этом году по его стопам, как представляется, решил пойти премьер-министр Великобритании Энди Бернэм, хотя они с Трампом являются политическими оппонентами: американский президент придерживается правых взглядов, а британский премьер — левых.
Начав речь в трампистском духе, даже перефразировав известное изречение Трампа об Америке, Бернэм продолжил инвективами в адрес России. Это объяснимо: Великобритания — один из ключевых союзников Украины, а российско-британские отношения уже много лет остаются враждебными. Однако претензии, выдвинутые им к РФ, выглядели необычно. Он говорил о масштабном наступлении враждебных субъектов на информационную среду в Великобритании и других странах-союзниках, о том, что российские спецслужбы использовали все средства для распространения лжи и дезинформации, а также для игры на страхах людей. Он припомнил даже события 2019 года, заявив о доказательствах вмешательства РФ во всеобщие выборы в Великобритании семилетней давности. Почему из всех возможных претензий к РФ он выбрал именно эту? Возможно, ради одной фразы: российские спецслужбы усилили нарративы крайне правых. Хотел того Бернэм или нет, получился выпад против Reform UK — британского противника правящей Лейбористской партии.
Российско-украинский конфликт, казалось бы, ключевую тему разногласий с РФ, премьер упомянул ближе к концу речи, даже после войны в Судане, причём говорил о нём образно и порой странно. Он сравнил поддержку Украины с объединяющей британцев ненавистью к несправедливости и злоупотреблению властью, заявив, что Великобритания всегда будет защищать слабых от хулиганов. Однако остаётся непонятным, в чём он увидел бесправие Украины по сравнению с РФ. В 2024 году его предшественник Кир Стармер сформулировал позицию Лондона чётче: Великобритания должна отстаивать международное право, а Украина реализует право на самооборону, предусмотренное Уставом ООН и признанное 141 членом Ассамблеи, поэтому Лондон будет поддерживать Киев столько, сколько потребуется. За разницей формулировок кроется разница отношений. Бернэм, во многом по внутриполитическим причинам, явно построил речь так, чтобы она не разозлила Трампа или даже понравилась ему, поэтому отодвинул украинско-российскую тематику в конец. Вместо внешнеполитического манифеста получилась попытка угадать желания американского президента плюс повторение того, что западные чиновники говорили много раз: Украину не бросят. Бернэм дал Москве веский аргумент, что договариваться надо с Трампом, а не с европейцами, но это его, видимо, не волнует.
Для президента Франции Эмманюэля Макрона эта речь на Генассамблее стала последней: в 2027 году во Франции пройдут президентские выборы, и он не имеет права баллотироваться на третий срок. Возможно, поэтому в своей 30-минутной речи он счёл допустимым задеть многих — от Трампа, чью политику критиковал, пусть и в завуалированной форме, до Израиля. Макрон задавался риторическим вопросом, хотим ли мы жить по закону джунглей или в цивилизованном обществе, и призывал не поддаваться соблазну двойных стандартов, а защищать права любых народов — будь то украинцы или палестинцы. Он заявил, что те, кто считает, будто безопасность Израиля предполагает нарушение суверенитета всех его соседей, ошибаются. Ещё до появления на трибуне премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху его пресс-служба осудила речь французского президента, обвинив Макрона в потворстве ХАМАС. Впрочем, правильнее было бы поставить ему в вину заботу об успехе своих единомышленников на выборах: французских избирателей, поддерживающих Палестину, больше, чем сторонников Израиля.
Уже в начале работы Генассамблеи произошло два случая, когда зал демонстративно покидали делегации. Когда Трамп принялся предрекать скорую смену власти на Кубе, ушли кубинцы. Когда выступал президент Ирана Масуд Пезешкиан, обвинивший США и Израиль в агрессии, ушли американцы и израильтяне.
Неудивительно, что особо запомнившимся событием стала речь президента Аргентины Хавьера Милея, который обрушился непосредственно на ООН. Он заявил, что эта организация призвана защищать международное право и суверенитет, служить площадкой для урегулирования конфликтов, не прибегая к оружию. Однако, по его словам, пришло время признать, что эта задача не была достигнута: ООН стала бесполезной организацией, по сути, позволившей случиться хаосу, насилию и международному терроризму. Этот вывод небесспорен, но его разделяют многие.
Дополнительно можно отметить, что нынешняя сессия Генассамблеи отразила более широкую тенденцию: многосторонние институты всё чаще используются не для поиска компромиссов, а для демонстрации национальных приоритетов и внутриполитических повесток. Это снижает эффективность ООН как площадки для урегулирования конфликтов и усиливает тенденцию к формированию блоков и ситуативных союзов. В таких условиях роль отдельных лидеров и их личных отношений становится важнее, чем институциональные механизмы. Это делает международную политику менее предсказуемой и более зависимой от электоральных циклов и внутриполитической конъюнктуры. Для России это означает необходимость учитывать не только позиции коллективного Запада, но и разногласия внутри него, а также готовность отдельных стран к самостоятельным шагам. Для Украины — сохраняющуюся зависимость от внешней поддержки, которая может колебаться в зависимости от смены политических элит. Для глобальной системы — дальнейшую эрозию доверия к многосторонним институтам и рост значимости двусторонних и региональных форматов. Таким образом, сессия Генассамблеи ООН подтвердила, что мир движется к более фрагментированному порядку, где согласованные действия становятся исключением, а не правилом.
Источник: Аргументы недели