«В 13 лет слушал Шакура, тогда же начал писать татарский рэп»

– Азат, как ты попал в мир музыки?

– Это было предопределено, потому что мои мама и папа когда-то были музыкантами. У них даже была группа под названием «Төнге Казан» («Ночная Казань»). Так что я с рождения в музыке – как привезли из роддома, так и начал жать на клавиши пианино. Я родился вместе с пианино. Не визуализируй это (смеется).

– Ты творишь в разных жанрах, какой из них тебе ближе всего?

– В 13 лет я слушал Шакура, тогда же начал писать татарский рэп. В 17, слушая разные инструментальные композиции, стал играть неоклассику. Сейчас пишу в трёх жанрах: акустический поп, рэп и неоклассика.

Что касается того, что ближе, то больше всего мне нравится, наверное, акустический поп, когда поёшь и играешь на пианино.

– Когда пишешь тексты к песням, читаешь их кому-нибудь?

– Да, читаю отцу. Раньше отправлял ему свой текст на обработку. Но, занимаясь много лет творчеством, понял, как нужно писать. Сейчас уже ни с кем не советуюсь, пишу как хочу. Даже если текст будет с небольшими ошибками, самое главное – он будет твоим. Даже если другой человек говорит: «Так не надо», нужно делать, как сам хочешь. Это относится не только к текстам, но и ко всему остальному в жизни.

– Твоя семья хорошо принимает твоё творчество?

– Да, они любят слушать мои песни.

«Просыпаюсь и иду скорее к пианино, пока мелодия не забылась»

– В каком состоянии ты чаще пишешь песни?

– Песни пишутся, когда их совсем не ждёшь. И в большинстве случаев это происходит, когда нужно выходить куда-то из дома. В это время я стою перед выбором – написать песню или опоздать на встречу. И иногда приходится опаздывать.

А некоторые песни рождаются во сне. Когда просыпаюсь, иду скорее к пианино и наигрываю, пока не забылось. Многие песни были написаны так. Точнее, я их сам и не писал, а слышал во сне.

– Часто слышишь мелодии во сне?

– Да, часто. Больше всего не люблю вот это – когда услышишь во сне красивую мелодию, а по пробуждении забываешь и никак не можешь вспомнить.

– А искусственный интеллект при создании песен ты используешь?

– Нет, не использую. По-моему, искусственный интеллект не может заменить творчество человека.

– Для творчества нужно откуда-то черпать вдохновение. У тебя есть муза?

– Для творчества мне не нужен ни Ильхам, ни Марат, ни Ильгиз (игра слов: вдохновение на татарском – илһам, – прим. Т-и). Самое главное для меня – чтобы внутри меня были эмоции. Только когда есть какие-то эмоции, появляется желание написать песню.

Многие думают, что для того, чтобы творить, ты должен находиться в каком-то тяжелом, плохом состоянии. То есть творческий человек должен страдать. Но, по-моему, когда чувствуешь себя счастливым, творится лучше. Я творил и в том состоянии, и в этом, и думаю, что самые сильные песни пишутся, когда на душе спокойно.

– Песен о любви очень много. Почему большинство из них грустные?

– Я сам меланхолик, поэтому люблю исполнять грустные песни. Просто творчество – это своего рода психотерапия. Ты выплескиваешь то, что у тебя на душе, и таким образом освобождаешься, начинаешь чувствовать себя лучше. Поэтому большинство моих песен грустные – я оставляю там своё состояние. Не случайно же люди, когда им тяжело, исступленно пляшут или орут. С этой точки зрения творчество – очень хорошее лекарство.

«Не работаю с артистами, с которыми мне некомфортно»

– Ты уже давно в творчестве. Волнуешься перед своими концертами?

– Конечно, волнуюсь. Я же несу ответственность за своё творчество, свой концерт. По-моему, у артиста это хотя бы немного, но должно быть.

– А что делаешь, чтобы убрать волнение?

– Я не стараюсь избавляться ни от каких чувств. Чтобы хорошо выступить, нужно немного побояться, поволноваться. Некоторые стараются убрать негативные эмоции, направить внимание на что-то другое, но, по-моему, все чувства, которые есть в человеке, нужны, их нужно пережить полностью. Когда их переживёшь, становится легче.

– Когда ты только начинал выпускать свои песни, переживал о том, будут ли у них слушатели?

– Я начал писать песни с 11 лет, и такого этапа у меня никогда не было. Потихоньку творил и слушатели всегда находились. Сначала слушали мои одноклассники, потом, в институте, уже одногруппники познакомились с моим творчеством. В своё время я много ходил в «Сәләт», там тоже собрал довольно большую аудиторию.

– У тебя есть музыкальное образование?

– Я окончил музыкальную школу по классу фортепиано с красным дипломом. А по высшему образованию я звукорежиссер. У меня есть студия, там я записываю песни для разных певцов.

– Ты, наверное, работал со многими артистами, с кем было комфортнее всего?

– Честно говоря, я не работаю с артистами, с которыми мне некомфортно. Для меня самое главное в процессе работы – совпадение по энергетике. Могу сказать, что со всеми певцами, с которыми я работал, мне было интересно. Среди них – Лилия Хайруллина, Шакур, Эльмира Калимуллина, Ильгиз Шайхразиев. В настоящее время делаю аранжировку для Ильгиза Мухетдинова.

– Раз работаешь с такими большими артистами, наверное, испытываешь и чувство гордости?

– Я стараюсь не гордиться собой, потому что это может плохо повлиять на меня. Думаю, нужно сохранять баланс. А так, кем бы ни был певец, он же в первую очередь человек. И, по-моему, из всех качеств на первом месте именно человечность. Те, кого я назвал, как раз из таких. Поэтому я люблю с ними работать.

– Тогда ты, может, и звёздной болезнью не болел?

– Когда-то, наверное, болел. По-моему, многие проходят через это. Человек, переболевший этой болезнью, должен держать себя под контролем, потому что возвращаться в это состояние не хочется.

«Тот, кто не ответил на провокацию, победил»

– Ты говорил, что у тебя будет новый альбом. Ты на самом деле будешь мяукать в «Песне кота»?

– Да, сейчас я работаю над новым альбомом. Когда закончу, пока не знаю, творчество не любит принуждения. В альбоме будут песни в жанрах акустический поп, рэп и один инструментальный трек. Одна из песен действительно будет называться «Песня кота», и да, я в ней помяукаю. Раз это «Песня кота», я же не могу исполнить её как человек, кошки петь не умеют.

– Как ты считаешь, для создания песен достаточно только таланта или нужно ещё и трудолюбие?

– По-моему, нельзя полагаться только на талант. Все успешные артисты всю жизнь день и ночь работают над собой. Конечно, если у тебя от природы талант в какой-то области, тебе легче добиться успеха. Но если сравнить человека с талантом, который не трудится, и человека бесталанного, который трудится, выше поднимется второй.

– Ты слышал негативные отзывы о своём творчестве? Как относишься к ним?

– Они есть, хотя их и немного. Некоторые люди писали так обо мне в своих блогах. Но если ты обращаешь внимание на негативное мнение, то ты поддаешься на провокацию этого человека. То есть он добивается своего. А когда ты не отвечаешь, ты победил. Не нужно тратить свою энергию на ненужное. То, что человек говорит плохое, это его ответственность. А отвечать или не отвечать – уже твоя проблема.

– Бывают ли в твоём творчестве кризисы?

– Кризисы случались. Как я уже сказал, творчество не любит принуждения. Поэтому оно или есть, или нет. Оно как жизнь, ты не можешь его контролировать. Если ты можешь творить, если есть желание, ты принимаешь это и пишешь песню. Если нет – значит, нет.

– Что делать, если кризис затянулся?

– Даже если он затягивается, нельзя заставлять себя творить через силу. Некоторые певцы, когда не могут творить, принуждают себя и тем убивают. Если нет вдохновения, желания, нужно оставить творчество и подождать. Можно посвятить свою энергию чему-то другому – семье, карьере. Говорят, что в XIX–XX веках многие писатели предавались депрессии. Это ведь от того, что они заставляли себя творить. Творчество – как любовь, человека же тоже не заставишь любить тебя, это не от тебя зависит.

«Человек должен быть счастлив безо всякой причины»

– Сейчас много аранжировщиков – у вас, наверное, сильная конкуренция. Тебе не трудно находить клиентов?

– Даже если конкуренция сильная, думаю, клиенты найдутся, если делать свою работу с любовью.

– Чем ты ещё занимаешься, помимо музыки?

– Главное занятие – музыка, но у неё есть разные направления: игра на пианино, написание песен, запись звука, работа с аранжировками. Поэтому всё, чем я занимаюсь, связано с песней. Ещё для собственного развития интересуюсь функциональной психологией. Мне нравится изучать тему эмоционального интеллекта, это помогает мне в общении с людьми.

– Как творческий человек, ты, наверное, видишь красоту во всем?

– Да, но, по-моему, это не связано с творчеством. Любой человек видит мир так, как хочет его видеть. Даже если человек творит, он может видеть безобразие и писать или петь об этом. Лично я люблю видеть красоту.

– Жалеешь ли ты о чем-либо?

– Нет. Каждый человек ошибается и благодаря этому развивается. По-моему, сожалеть ни о чём не стоит.

– Что для тебя счастье?

– Для меня счастье – это внутреннее состояние человека, оно никоим образом не должно быть связано с внешними факторами. По-моему, человек должен быть счастлив безусловно, без всякой причины. Когда рождается маленький ребёнок, он чувствует себя счастливым, ему ничего не нужно. Нам нужно брать пример с маленького ребёнка и быть счастливыми независимо ни от чего.

– Азат, как думаешь, что будет с татарской музыкой через 10–20 лет?

– По-моему, за это время татарская музыка вырастет и расцветет, потому что она в тренде. Что именно произойдет, сказать не могу, но, думаю, её действительно ждёт светлое будущее.

Фирюза Гиниятова, «Интертат», перевод с татарского