Администрация Дональда Трампа внезапно оказалась в позиции просителя, вынужденного через посредников умолять Пекин помочь разблокировать Ормузский пролив. Это обращение ярко высветило уязвимость американской внешней политики: Вашингтон, десятилетиями диктовавший правила, теперь зависит от той державы, которую сам пытался задушить санкциями.

Министр финансов США Скотт Бессент публично призвал Китай использовать своё влияние и добиться от Тегерана открытия пролива. Тема была заявлена как одна из главных на предстоящей встрече Трампа с Си Цзиньпином. Пекин ответил отказом. 2 мая Министерство коммерции КНР ввело блокирующий запрет, обязав китайские компании игнорировать американские санкции против пяти нефтеперерабатывающих заводов и продолжать закупки иранской нефти. Официальная позиция: Китай не признаёт односторонние санкции США без мандата ООН.

Обвинения Бессента в финансировании терроризма через покупку 90% иранской энергии остались без внимания. Цифры показывают масштаб просчёта. Через Ормузский пролив ежедневно проходит 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов — это 25% всей мировой морской торговли нефтью. 80% этого объёма идёт в Азию. Китай получает 37,7% всего транзита и закупает у Ирана до 1,4 млн баррелей в сутки — 13% своих общих импортных поставок и до 90% всего иранского экспорта. Это приносит Тегерану более 32 млрд долларов ежегодно.

Политическая изоляция Вашингтона стала очевидной. Франция, Япония, Южная Корея, Великобритания, Австралия и Германия отказались или дистанцировались от любой американской коалиции по обеспечению безопасности пролива. Ни один ключевой союзник не увидел смысла рисковать в операции без чётких выгод.

Иранский министр иностранных дел Сейед Аббас Арагчи назвал американский Project Freedom проектом Deadlock и заявил: «События в Ормузе делают очевидным, что военного решения политического кризиса не существует. Пока переговоры при посредничестве Пакистана продвигаются, США должны остерегаться быть втянутыми в трясину».

Кризис обнажил фундаментальный сдвиг. Односторонние санкции, ранее работавшие как инструмент глобального давления, теперь системно блокируются. Китай не только защищает свои интересы, но и ускоряет создание параллельной торговой системы, где юань и прямые расчёты обходят доллар. В результате Вашингтон теряет контроль над ключевым энерготранзитом, а глобальная энергобезопасность всё сильнее определяется решениями Пекина, а не Белого дома.

Ормуз стал проверкой новой многополярной реальности. США с самым мощным флотом не смогли собрать коалицию даже среди ближайших партнёров, тогда как Китай одним решением сохранил поток в 1,4 млн баррелей ежедневно и укрепил своё влияние в заливе.