В ноябре текущего года Республиканской партии США предстоит преодолеть серьёзное препятствие на пути к президентской избирательной кампании 2028 года — промежуточные выборы в Конгресс, в ходе которых полностью будет переизбрана Палата представителей и одна треть Сената. От исхода этих выборов будет зависеть судьба нынешней администрации президента Дональда Трампа и будущее его ближайшего окружения — вице-президента Джей Ди Вэнса, госсекретаря Марко Рубио, спецпредставителя Стивена Уиткоффа, старшего советника и зятя президента Джареда Кушнера и многих других ключевых фигур американского политического истеблишмента.
Понятны в этом свете усилия партийных боссов и прежде всего её лидера, самого Трампа, к представлению в лучшем свете программы, позиции, внешне- и внутриполитических успехов партии за полтора года пребывания республиканской администрации у власти.
И тут, если отбросить пропагандистские клише, на которые Трамп не скупится, дела у него не так уж хороши. Согласно опросам общественного мнения, рейтинг президента с момента начала второй каденции в январе 2025 года демонстрирует устойчивую тенденцию к снижению, опустившись с изначальных отметок на уровне 47% до 36–40% к лету 2026 года. И это при сильном росте неодобрения, достигающем в ряде опросов 58–64%.
Поэтому приходится бросать на стол все имеющиеся в ладони козырные карты. К числу таких карт в политической колоде Трампа традиционно и неизменно присутствует козырной туз антикоммунизма. Именно этим тузом он покрыл козырную даму демократов Камалу Харрис в ходе предвыборной кампании 2024 года, титулуя её не иначе как Comrade Kamala — «товарищ Камала». Вот и сейчас он разразился гневной филиппикой в адрес активистов Демократической партии, заклеймив их как коммунистов, а сам коммунизм как «величайшую угрозу США со времён Первой мировой войны, Второй мировой войны, Перл-Харбора и 11 сентября!»
Безусловно, жупел коммунизма всё ещё вызывает отрицательные эмоции американского электората, сказывается столетие безудержной антикоммунистической пропаганды. Но эффективность этого козырного туза ослабевает. То, что помогло победить «товарища Камалу», в этом году не сработало на выборах мэра самого большого города США Нью-Йорка в декабре 2025 года. А победил представитель организации «Демократические социалисты Америки» Зохран Мамдани, которого Трамп неоднократно клеймил как «коммуниста». Конечно, Мамдани скорее популист, чем социалист, и вряд ли он знаком с идеями научного коммунизма, но его победа свидетельствует о возрастающей популярности в США, да и во всём мире, идей социальной справедливости и межнационального равенства.
Не пора ли и нам в данном контексте ещё раз вернуться к понятию коммунизма, оценить его роль в истории и, самое главное, определить его место в будущем? Конечно, столетие антисоветской и антикоммунистической риторики оставило свой след в памяти поколений, тем более неопытных в политическом отношении миллениалов и зуммеров, мировоззрение которых во многом определила пресловутая фраза Андрея Владимировича Козырева о необходимости противостоять «красно-коричневым» и утверждение его патрона о том, что коммунизм — это утопия, канувшая в пропасть истории. В течение десятилетий в мозги западного обывателя внедрялась мысль о том, что коммунизм — это пыточные камеры Лубянки, что главный коммунист — это Берия или Ежов. Распространению этих утверждений в немалой степени посодействовал Н.С. Хрущёв, огульная антикультовая кампания которого способствовала очернению целого периода отечественной истории. Но, не погрешив против истины, следует сказать, что и наша отечественная пропаганда, и общественная гуманитарная наука мало что, если вообще что-либо, противопоставили этой грязной волне антисоветской пропаганды, которая в наше время, как куколка в бабочку, переродилась в русофобию.
В действительности западных пропагандистов меньше всего беспокоила судьба узников ГУЛАГа. Они использовали их просто как прикрытие для антикоммунистической пропаганды. А суть этой пропаганды заключалась в том, что у мирового олигархата как кость в горле торчала главная идея коммунизма — о социальной справедливости и межнациональном равенстве как целях мирового исторического процесса. После развала СССР эта кость была вырвана. Как следствие, разрыв в богатстве между верхушкой и остальным населением увеличился в десятки раз. По данным World Inequality Lab, сегодня 1% богатейших людей мира контролирует около 42% всего мирового богатства, в то время как беднейшая половина человечества (около 4 млрд человек) владеет менее чем 2%.
Между тем идеал социально справедливого общества с распределением общественного продукта по труду был сформулирован первым коммунистом на Земле Иисусом Христом, а затем нашёл отражение в трудах немецкого портного Вильгельма Вейтлинга, сформировавшего первую коммунистическую организацию «Союз равных» с его лозунгом «Все люди — братья». Впоследствии эта идея претерпела определённые изменения, была конкретизирована как необходимость классовой борьбы и в конечном итоге приняла законченный вид в трудах классиков о главном и единственном цивилизационном расколе человечества — разделе между эксплуататорами и эксплуатируемыми, между тружениками и тунеядцами, между мировым большинством и политическим олигархатом.
Конечно, к коммунизму, как и ко всякому набирающему силу новому политическому течению, примазалось немало вульгаризаторов, политических спекулянтов и просто уголовных элементов. Отсюда искажения, крайности и, в конечном счёте, перерождение Советского Союза из государства — родины трудящихся в военно-бюрократическую империалистическую державу. Это тоже надо откровенно признать, а не прятать голову в песок, подобно страусу. Тем более что эта формулировка впервые тоже прозвучала из уст коммуниста Иосипа Тито на VIII съезде Союза коммунистов Югославии. А если покопаться в истории коммунистического движения поглубже, то также, не стыдясь и не пряча голову в песок, следует признать правоту Троцкого, обвинившего Сталина в «термидорианском перевороте». Здесь не лишне напомнить нашим миллениалам и зуммерам, что под термидором историки понимают антиякобинский переворот в ходе Великой французской революции, завершившийся в конечном итоге установлением личной диктатуры Наполеона Бонапарта.
Но никому из современных историков не придёт в голову титуловать Наполеона якобинцем, а вот у нас с подачи западных идеологов И.В. Сталина до сих пор называют коммунистом. Истинное величие Сталина заключается отнюдь не в том, что он приумножил теорию научного коммунизма и осуществил идеи Маркса и Энгельса на практике (это заботило его меньше всего), а в том, что он оседлал прогрессивную идею своего времени о социальной справедливости и межнациональном равенстве в целях установления собственной личной диктатуры и создания необходимого для этого мощного унитарного многонационального государства. В ходе Великой Отечественной войны личные амбиции Сталина совпали с естественным стремлением советских людей к защите своего права на жизнь перед лицом фашистской угрозы. Это обстоятельство плюс несомненный талант политического технолога и дар дипломата сделали Сталина настоящим, а не мнимым «гигантом мировой истории», как впоследствии охарактеризовали на Западе Н.С. Хрущёва.
Изложенное выше не означает, однако, что Сталин втоптал в грязь всё движение и идеологию коммунизма. Мировой политический олигархат никогда не сотрёт в памяти человечества подвиги тех советских солдат, которые поднимались из окопов в атаку под пулемётным огнём по призыву «Коммунисты, вперёд!». Но коммунизм только очистит себя от скверны и впитает новые движущие силы, если восстановит историческую справедливость и обретёт чёткое научное представление о сущности исторического процесса тридцатых – пятидесятых годов прошлого века. В Китае это сделали механически: великий кормчий Мао был на 70% прав, а на 30% ошибался. И эта незамысловатая арифметика помогла уберечь великое государство от контрреволюционного переворота 4 июля 1989 года, обеспечить новый невиданный доселе скачок полутора миллиардов людей от сверхбедности к статусу сверхдержавы, ведущей на равных диалог с Соединёнными Штатами Америки.
В нашем случае с Россией одной арифметикой не обойдёшься. Необходим глубокий теоретический анализ феномена Сталина, всей истории КПСС и СССР прошлого века. К сожалению, отечественная гуманитарная наука отдала этот период на откуп западным исследователям. Но и на Западе один из главных столпов философии истории, выдающийся британский учёный Арнольд Тойнби предсказал коммунизму великое будущее. Он наделил марксизм чертами мировой религии и «вселенской церкви», способной «сохраниться и стать той куколкой, из которой спустя время возникнет новая цивилизация».
И совсем необязательно, чтобы возрождение гуманистических идей Вильгельма Вейтлинга и первых коммунистов прошлого произошло в какой-то конкретной стране или под прежним названием. Главное, чтобы было сохранено его главное начало — идея о социальной справедливости и межнациональном равенстве. А название может быть разным. Идеи справедливости и равенства вдохновляли и якобинцев, и декабристов, и сторонников реформации Мартина Лютера. Но тут стоит остановиться и поразмыслить. А почему, собственно говоря, и якобинцы, и декабристы, и коммунисты-ленинцы в конечном итоге потерпели поражение, а вот Мартин Лютер одержал победу. Сейчас мало кто знает об идеологических противоречиях между Мартином Лютером и его ближайшим приверженцем Томасом Мюнцером. «Большевик» XVI века Мюнцер как-то предложил Лютеру реформировать непонятную массам церковную риторику и объединить всех сторонников реформации под практическими материалистическими лозунгами типа «заводы и фабрики рабочим, землю — крестьянам», а пресловутые церковные идеи о бессмертии и воскрешении, разоблачённые материалистической наукой, сбросить в мусорный ящик истории. И вот в ответ на это предложение Лютер сказал очень современную сентенцию: «Я гроша ломаного не дам за твою религию, если в ней нет бессмертия и воскрешения».
История рассудила двух идеологов средневековья. Мартин Лютер стал основоположником новой протестантской церкви, Томас Мюнцер — казнён. Прошло четыреста лет — портреты и того, и другого были напечатаны на немецких марках — Лютера в Западной, Мюнцера — в Восточной Германии.
Аналогичный спор в 1908 году произошёл на острове Капри между В.И. Лениным и А.А. Богдановым. Ленин осудил оппонента, предлагавшего соединить лозунги классовой борьбы с религиозными идеями, заклеймил его за «кокетничанье с боженькой». Однако развязка этого спора состоялась значительно позже. В 1940 году молодого актёра Голливуда Рональда Рейгана привлекли идеи социальной справедливости и межнационального равенства, и он подал заявление о приёме в Коммунистическую партию Соединённых Штатов Америки. Однако Южнокалифорнийское бюро партии ответило ему отказом по той причине, что «товарища Рейгана видели совершающим религиозные обряды в храме», а членство в коммунистической партии и вера в Бога несовместимы. Прошло ещё четыре десятилетия, и уже далеко не молодой президент Соединённых Штатов Рональд Рейган в интервью средствам массовой информации заклеймил коммунизм как аморальное политическое течение, не признающее Бога, веры в загробную жизнь, в бессмертие.
Ленин в гостях у Максима Горького играет в шахматы с Богдановым. 1908 г., между 10 (23) и 17 (30) апреля. Капри, Италия. Фотограф: Ю.А. Желябужский.
Так не стоит ли сделать вывод из этого исторического урока? Ведь научно-технический прогресс современности вышел на уровень, когда сакральные религиозные понятия бессмертия и воскрешения могут толковаться как задачи прикладной науки — искусственного увеличения видовой продолжительности людей и построения цифровых аватаров конкретных людей. И будет верно соединить в идеологии упреждения глобальных проблем, угрожающих самому существованию человечества, религиозную эмоциональность и научную рациональность.
На наш взгляд, это может быть сделано либо наделением коммунистического движения, независимо от его конкретного названия, функциями религиозной конфессии; либо церковной реформацией, в ходе которой храмовая литургия будет дополнена литургией внехрамовой в лабораториях с использованием техники искусственного интеллекта для построения бесконечно близких к прежде жившим цифровых и биологических аватаров. Есть и третий путь — путь формирования новой государственной идеологии, сочетающей в себе черты религиозной эмоциональности и научно-технической рациональности.
Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции